Неточные совпадения
Не то чтоб он понимал, но он ясно
ощущал, всею силою ощущения, что не только с чувствительными экспансивностями, как давеча, но даже с чем бы то ни было ему уже нельзя более обращаться к этим людям в квартальной конторе, и будь это всё его родные братья и сестры, а не квартальные поручики, то и тогда ему совершенно незачем было бы обращаться к ним и даже ни в каком случае
жизни; он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного и ужасного ощущения.
Чувствуя, что шум становится все тише, Клим Иванович Самгин воодушевился и понизил голос, ибо он знал, что на высоких нотах слабоватый голос его звучит слишком сухо и трескуче. Сквозь пелену дыма он видел глаза, неподвижно остановившиеся на нем, измеряющие его. Он
ощутил прилив смелости и первый раз за всю
жизнь понял, как приятна смелость.
Ненадолго, на час, даже на десяток минут, он вдруг и тревожно
ощущал бессвязность своего житейского опыта, отсутствие в нем скрепляющего единства мысли и цели, а за этим ощущением пряталась догадка о бессмысленности
жизни.
То, что ты не принял большой крестной муки, послужит только к тому, что ты
ощутишь в себе еще больший долг и этим беспрерывным ощущением впредь, во всю
жизнь, поможешь своему возрождению, может быть, более, чем если б пошел туда.
В семь часов вечера Иван Федорович вошел в вагон и полетел в Москву. «Прочь все прежнее, кончено с прежним миром навеки, и чтобы не было из него ни вести, ни отзыва; в новый мир, в новые места, и без оглядки!» Но вместо восторга на душу его сошел вдруг такой мрак, а в сердце заныла такая скорбь, какой никогда он не
ощущал прежде во всю свою
жизнь. Он продумал всю ночь; вагон летел, и только на рассвете, уже въезжая в Москву, он вдруг как бы очнулся.
» Хотел я и еще продолжать, да не смог, дух даже у меня захватило, сладостно, юно так, а в сердце такое счастье, какого и не
ощущал никогда во всю
жизнь.
И каждый русский человек должен был бы чувствовать себя и сознавать себя народом и в глубине своей
ощутить народную стихию и народную
жизнь.
Для таких «скопцов от чрева матери» пол есть соблазн и скверна, они могут
ощутить себя в
жизни пола только самцом или самкой, и она есть для них падение.
А находя себя в Другом,
ощущая источник
жизни в любви к Нему, человек приобщается к тайне св.
Бесспорно, вся сущность религии состоит в том, чтобы
ощущать все, определяющее наше чувство в его высшем единстве, «как нечто единое и тождественное, а все единичное и особое как обусловленное им, т. е. (!!) чтобы
ощущать наше бытие и
жизнь в Боге и через Бога» (50–51).
С тех пор как человек восхотел жизненно
ощутить антиномии творения и вкусил от древа познания добра и зла, это зло стало для него, хотя и временно, как бы вторым космическим началом, некоторой мойрой, тяжело придавившей и искалечившей
жизнь.
Духовный источник мироутверждения заключается в обращенности духа ко многому и отвращенности от Божественного единого ничто [Эта
жизнь (тварности и раздора) должна прийти в ничто… таким образом в той же
жизни, в какой я
ощущаю свою яйность (Ichheit), грех и смерть; она должна сойти в ничто, ибо в
жизни, каковая есть Бог во мне, я враждебен смерт и и греху; и по
жизни, которая есть еще в моей яйности, я чужд ничто как Божеств» (dem Nichts als der Gottheit) (IV, 359, § 63).
Но, чувствуя Бога, человек тем самым
ощущает себя в «мире», другими словами, для него открывается основная религиозная антитеза, неизменно сопровождающая религиозную
жизнь, — противоположность Бога и мира.
Получая новые впечатления от
жизни, будет ли то Ледовитый океан или остров Цейлон, эскимосы или зулусы, бразильские бабочки или вороны, Большая Медведица или Солнце, — во всем этом человек
ощущает себя в имманентном мире, едином во всем многообразии.
В религии человек
ощущает, что его видят и знают, прежде чем он сам себя узнал, но вместе с тем он сознает себя удаленным, отторгнутым от этого благого источника
жизни, с которым стремится восстановить связь, установить религию.
Непомерная жажда этой
жизни, их
жизнь захватила весь мой дух и… и еще какая-то другая сладостная жажда, которую я
ощущал до счастья и до мучительной боли.
Ах, никогда в
жизни он не позабудет, как его щека
ощутила шершавое прикосновение тонкого и теплого молдаванского полотна и под ним мраморную гладкость крепкого женского бедра. Он стал целовать сквозь материю эту мощную и нежную ногу, а Юлия, точно в испуге, горячо и быстро шептала...
Она видела, что он говорит с ней, вдохновленный к вей чувством любви, она наблюдала, как это чувство зародилось, росло. Она
ощутила даже в своем сердце на него мимолетный отклик, и испугалась, что это послужит ей препятствием для достижения высших целей, установит ее в тесные рамки будничной
жизни.
Он начал
ощущать ту неловкость, которая обыкновенно сопровождает ложный шаг в
жизни, особенно когда мы начинаем сознавать его, и печально отправился домой.
Древний человек очень
ощущал власть умерших над
жизнью, и этот ужас перед умершими, перед миром подземным был безмерно глубже беззаботности и легкости современного человека относительно мира умерших.
Начатки духовной
жизни во Христе бывают слабы: Христос рождается в яслях от бедной, горькой Марии; одне высшие духовные силы нашего бытия, ангелы и мудрые Востока, знают небесное его достоинство; могут однакоже и низшие душевные силы, пастыри,
ощутить сие рождение, если оне бдят и примечают.
Греховность сексуальной
жизни он
ощущает с не меньшей силой, чем святые отцы.
Не вдруг, а день за день, воровски подкрадывается к человеку провинцияльная вонь и грязь, и в одно прекрасное утро он с изумлением
ощущает себя сидящим по уши во всех крошечных гнусностях и дешевых злодействах, которыми преизобилует
жизнь маленького городка.
И все чаще она
ощущала требовательное желание своим языком говорить людям о несправедливостях
жизни; иногда — ей трудно было подавить это желание — Николай, заставая ее над картинками, улыбаясь, рассказывал что-нибудь всегда чудесное. Пораженная дерзостью задач человека, она недоверчиво спрашивала Николая...
— Я начал
ощущать отвращение к
жизни, которую вел до сих пор, — снова заговорил граф Вельский. — За мою бытность в Отрадном я понял, что только любовь, чистая, святая любовь может обуздать и исправить меня. Я увидел вас, Ольга Ивановна, и в чистом зеркале вашей души передо мною отразилось все мое нравственное безобразие!
Но — чудное дело! — в своем непререкаемом, безответственном, темном владычестве, давая, полную свободу своим прихотям, ставя ни во что всякие законы и логику, самодуры русской
жизни начинают, однако же,
ощущать какое-то недовольство и страх, сами не зная перед чем и почему.
Он рисовал мне картину бедствий и отчаяния семейств тех, кого губил Висленев, и эта картина во всем ее ужасе огненными чертами напечатлелась в душе моей; сердце мое преисполнилось сжимающей жалостью, какой я никогда ни к кому не
ощущала до этой минуты, жалостью, пред которою я сама и собственная
жизнь моя не стоили в моих глазах никакого внимания, и жажда дела, жажда спасения этих людей заклокотала в душе моей с такою силой, что я целые сутки не могла иметь никаких других дум, кроме одной: спасти людей ради их самих, ради тех, кому они дороги, и ради его, совесть которого когда-нибудь будет пробуждена к тяжелому ответу.
С тех пор как она получала, оказавшееся потом ложным, известие о смерти Подозерова, будто бы убитого Гордановым на дуэли, к ней редкими, но смелыми приступами начало подкрадываться одно странное чувство, несколько общее с тем, что
ощущала во все знаменательные минуты своей
жизни Лариса.
А он стоял неподвижно, он окружал своими крепкими объятиями эту молодую, отдавшуюся ему
жизнь, он
ощущал на груди это новое, бесконечно дорогое бремя; чувство умиления, чувство благодарности неизъяснимой разбило в прах его твердую душу, и никогда еще не изведанные слезы навернулись на его глаза…
Еще одно его смущало, его сердило: он с любовью, с умилением, с благодарным восторгом думал о Джемме, о
жизни с нею вдвоем, о счастии, которое его ожидало в будущем, — и между тем эта странная женщина, эта госпожа Полозова неотступно носилась… нет! не носилась — торчала… так именно, с особым злорадством выразился Санин — торчала перед его глазами, — и не мог он отделаться от ее образа, не мог не слышать ее голоса, не вспоминать ее речей, не мог не
ощущать даже того особенного запаха, тонкого, свежего и пронзительного, как запах желтых лилий, которым веяло от ее одежд.
И у Вернера начинала кружиться голова. И казалось минутами, что они едут на какой-то праздник; странно, но почти все ехавшие на казнь
ощущали то же и, наряду с тоскою и ужасом, радовались смутно тому необыкновенному, что сейчас произойдет. Упивалась действительность безумием, и призраки родила смерть, сочетавшаяся с
жизнью. Очень возможно, что на домах развевались флаги.
Неленька прелесть — а он беда! Тоскливо, мрачно видеть сочетание полной
жизни с омертвением. Впрочем, вы их видели вместе, следовательно
ощущали то же, что и я. Если также благополучно ехали вперед, то должны уже быть почти в деревне его матери. Там отдых.
Мне приятно было в нем
ощущать теплое сердце и какую-то готовность на деятельную
жизнь — ее не всегда встретишь в представителях нового поколения, которые мне попадают под руку.
Сладко было отдавать этой общей
жизни силы и внимание, и безумно-сладко было
ощущать тесное свое слияние с этой
жизнью.
…С лишком сорок лет прошло с этого утра, и всю
жизнь Матвей Кожемякин, вспоминая о нём,
ощущал в избитом и больном сердце бережно и нетленно сохранённое чувство благодарности женщине-судьбе, однажды улыбнувшейся ему улыбкой пламенной и жгучей, и — богу, закон которого он нарушил, за что и был наказан
жизнью трудной, одинокой и обильно оплёванной ядовитою слюною строгих людей города Окурова.
Медленно проходя мимо этой мирной
жизни, молодой Кожемякин
ощущал зависть к её тихому течению, ему хотелось подойти к людям, сидеть за столом с ними и слушать обстоятельные речи, — речи, в которых всегда так много отмечалось подробностей, что трудно было поймать их общий смысл.
И,
ощущая упрямое желание напугать её, он вспоминал тихую, кошмарную окуровскую
жизнь, которую эта женщина отрицала, не зная, над которой смеётся, не испытав её власти.
Известно ли тебе, что мизерная
жизнь сего попа не скудна, но весьма обильна бедствиями и приключениями, или не думаешь ли ты, что его кутейному сердцу недоступны благородные страсти и что оно не
ощущает страданий?
Хорошо бы опохмелиться в такую минуту; хорошо бы настолько поднять температуру организма, чтобы хотя на короткое время
ощутить присутствие
жизни, но днем ни за какие деньги нельзя достать водки.
Кроме того, ему небезызвестно было, что церковная земля еще не была надлежащим образом отмежевана и что Иудушка не раз, проезжая мимо поповского луга, говаривал: «Ах, хорош лужок!» Поэтому в светское обращение батюшки примешивалась и немалая доля «страха иудейска», который выражался в том, что батюшка при свиданиях с Порфирием Владимирычем старался приводить себя в светлое и радостное настроение, хотя бы и не имел повода таковое
ощущать, и когда последний в разговоре позволял себе развивать некоторые ереси относительно путей провидения, предбудущей
жизни и прочего, то, не одобряя их прямо, видел, однако, в них не кощунство или богохульство, но лишь свойственное дворянскому званию дерзновение ума.
Время шло. Чувство пустоты, которое обыкновенно
ощущают в доме после покойника, несколько притупилось.
Жизнь вошла в свою обычную колею.
Кончилось все это для меня тем, что я здесь впервые в
жизни ощутил влияние пиршества, в питье дошел до неблагопристойной потребности уснуть в чужом доме и получил от Трубицына кличку «Филимон-простота», — обстоятельство ничтожное, но имевшее для меня, как увидите, самые трагические последствия.
Чуткая в подобных делах Долли при первом же взгляде на
жизнь Карениных
ощущает «что-то фальшивое во всем складе их семейного быта».
«Тополь знал, что умирает», «черемуха почуяла, что ей не жить». У Толстого это не поэтические образы, не вкладывание в неодушевленные предметы человеческих чувств, как делают баснописцы. Пусть не в тех формах, как человек, — но все же тополь и черемуха действительно знают что-то и чувствуют. Эту тайную их
жизнь Толстой живо
ощущает душою, и
жизнь эта роднит дерево с человеком.
Но проснулся другим, чем был раньше. «Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия. То грозное, вечное, неведомое и далекое, присутствие которого он не переставал
ощущать в продолжение всей своей
жизни, теперь для него было близкое и — по той странной легкости бытия, которую он испытывал, — почти понятное и ощущаемое».
Долли вдруг начинает
ощущать жизненность своего мира, ту трепещущую в нем
жизнь, которая делает сумасшедше-нелепыми ряд самых логических, рассудительных доводов.
человек мужественно и стойко принимает свой жребий, поднимается душою как бы выше себя и сливается душою с велениями неизбежности. Он как бы
ощущает тот таинственный ритм, которым полна мировая
жизнь, в ощущении которого нестрашными становятся опасности и ужасы личного бытия. Ярко и полно выражает это ощущение великий Архилох...
Тайными, неуловимыми для сознания путями душа его слита с общею
жизнью,
жизнь свою он
ощущает как частицу этой единой
жизни.
Когда он
ощутил прикосновение свежего воздуха и когда потом вдруг брызнуло светом с востока и — купола, и кресты, и роса, и даль, и река — все заиграло в радостном свете, — «Пьер почувствовал новое, неиспытанное им чувство радости и крепости
жизни.
Душа его ярко и радостно звучит на радость бытия, он непрерывно
ощущает великую, бесценную значительность
жизни.